Доброфиз_лого-цвет-синий.png

+7 (499) 394 73 02

email: info@dobrofiz.ru

Наши мероприятия

1/1

Партнеры

1/11

Взаимодействие и сотрудничество 

1/9

Я родился в г. Херсон. В 1988-м, когда начался вывод войск из Афганистана, а мне было около двух лет, отца – офицера инженерных войск – распределили в Нему, в дорожную часть. Папа брал меня с собой кататься на КАМАЗе. Было интересно: огромные кучи песка и щебня, строительная техника, люди копошатся.

 

Тогда же я начал знакомиться с музыкой. Отец играл на гитаре и пел с группой — играли Битлов, старый рок и эстрадные песни на вечерах, где собирались военные: жёны готовили еду, пекли торты, а их группа выступала. Это одно из немногих ярких впечатлений, сохранившееся из самого раннего детства. Красивый торт в форме цветка розы, какой-то военный сажает меня за ударную установку, отец на сцене и ощущение тёплого дружного праздника. Сейчас отца уже нет в живых, и мне очень жаль, что мы с ним практически не общались.

 

У родителей были довольно напряженные отношения – теплота в семье, эмоциональная открытость и гармония для меня были редкостью. У меня гиперзаботливая мама, довольно-таки закрытый отец. Скандалы происходили ещё с тех времён, когда я себя плохо помню. До самой папиной смерти родители были вместе, и честно говоря, я не знаю, правильным ли было это решение, но им виднее. Погружаясь в детские воспоминания, я понимаю, что эмпатически переживал эмоции родителей. Чувство вины, страха, агрессии, обиды – полный спектр, испытываемый двумя взрослыми людьми, я ощущал, как собственные внутренние переживания, не зная даже, как эти эмоции называются. Огромная лавина ярких, но непонятных ощущений требовала выхода. Я пытался сбежать от этого всего, сначала – в книги, а позднее – в музыку.

 

Большую часть жизни я обвинял родителей в психологических проблемах, которые преследовали меня с самого детства. После смерти отца я постепенно начал понимать, что родители – обычные люди, воспитанные такими же обычными людьми, со своими тараканами в голове. Обвиняя в своём несовершенстве любые внешние обстоятельства, измениться не получится. Исток проблем может находиться в прошлом, и, конечно, стоит начать с его поиска. Однако изменения происходят в настоящем, а результат находится в будущем. Фокусируясь на детских обидах, я перекладывал ответственность за будущее на родителей, Лишь осознав это и сфокусировавшись на желаемом результате, я действительно начал взрослеть, меняться, вырабатывать в себе те качества, которые считаю значимыми: ответственность, надёжность, уверенность, умение ставить цели и достигать их. К сожалению, теперь мне приходится прорабатывать внутренние проблемы самостоятельно. После того как я уехал из родительского дома в 16 лет, мы с отцом поговорили от силы раз десять. И сейчас очень не хватает возможности пообщаться с ним на равных. Спросить, почему его судьба сложилась так, а не иначе, узнать его взгляд на самые разные аспекты жизни –  семью, карьеру, саморазвитие, музыку.

 

Сам я за гитару взялся в возрасте 11 или 12 лет, Мне её подарили на день рождения. Трудный был инструмент: очень толстый, неудобный гриф, особенно для подростковых пальцев. Гитара довольно быстро расклеилась и плохо строила после топорного ремонта. Стоит отметить, что это была классическая гитара под нейлоновые струны — для исполнения фламенко, романсов и академической музыки, а я ставил на неё струны для электрогитары, которые добывались с трудом, и играл совсем другую музыку. На школьных вечерах я исполнял песни «Кино», «Чайф», «Сплин», но дома я включал «Pink Floyd» и «Deep Purple» — музыку, которую слушал отец — пытался изобразить хоть что-то, похожее на классический рок. Мне нравится ощущение полёта, которое дают соло Гилмора – создают пространство вокруг себя, погружает в особую атмосферу.

 

Года три я занимался у преподавателя по классу баяна в местной музыкальной школе - Ольги Анатольевны Штиной. Она также преподавала гитару по самоучителю: в первые полгода научила меня читать ноты и немного играть в классической технике. Затем мы просто стали разбирать разные песни. Это, пожалуй, был лучший вариант для начала: достаточно легко, чтобы сохранять вовлечённость, и достаточно полезно, чтобы сформировать базис для самостоятельных занятий.

 

Видя, что учусь я плохо, родители были уверены, что это из-за музыки. На самом деле, интерес к школе я потерял гораздо раньше, классе в шестом. Из-за постоянных конфликтов с одноклассниками и некоторыми учителями я уделял учёбе минимум внимания, лишь бы дотянуть до аттестата, и постепенно скатился с пятёрок на тройки. Что, впрочем, не помешало мне потом поступить на бюджетное место в университет: знаний у меня хватало, а добыча оценок и посещение уроков — бессмысленная трата сил и времени, которые мне больше нравилось вкладывать в музыку.

 

У моего друга Вовы Неустроева, с которым мы периодически играли вместе, была советская электрогитара Тоника, дизайном напоминавшая гитары персонажей мультфильма «Бременские музыканты».  Не помню, работала ли она – местами она была даже ржавой – но впечатлений эта гитара оставила массу. Для меня это была вещь из другого измерения. В том возрасте электрогитара мне даже снилась: однажды я очень детально увидел во сне, как она стоит у меня в комнате, и, проснувшись, какое-то время я не мог понять, почему не могу её найти. На 14-летие, естественно пообещав хорошо учиться, я попросил электрогитару. Это была самая дешёвая копия Fender Stratocaster.

 

Однажды в гостях у своего друга Дениса Ковальногих я познакомился с Денисом Ишмуратовым, и в тот же день он таинственно позвал меня «к 9 вечера в поликлинику, в рентгенкабинет с гитарой». Там, в аппаратной, мы провели несколько репетиций группы «Перекрёсток» с Денисом и Николаем Заболотским – местным рентгенологом, а вскоре перебрались в Дом Культуры. Через полгода к нам присоединился Сергей Адаев, и мы переименовались в «Визит». Играли песни «Чайф», «Земфиры», «Кино», «Roxette», «Scorpions». Женские песни испоняла Наталья, дочь Николая. Периодически выезжали в «гастроли» по соседним посёлкам. Отличное было время, о котором у меня сохранилось много приятных воспоминаний и баек. Фактически, Денис Ишмуратов стал моим вторым учителем. Когда я пришёл в свою первую группу, я мог играть аккорды и знал какое-то количество песен. Благодаря Денису я начал глубже разбираться в музыке. За полтора года, что мы вместе играли, он научил меня основам импровизации и открыл простор для самостоятельной работы на годы вперёд.

 

В 16 лет я переехал в Киров и присоединился к группе «Зазеркалье», где впервые исполнял свою музыку. Это был шаблонный русский рок, но всё равно играть своё гораздо интереснее, чем чужое.

 

Переломным моментом в моей музыкальной биографии стала потеря пальцев. Это случилось в 17 лет, 27 февраля. Я растирал в ступке вещество, которое не стоило растирать, и ступка разлетелась от взрыва, прошла сквозь левую руку, а пестик – через правую. Звук взрыва я не слышал, перед моими глазами возникла красная пелена, а через несколько секунд, когда она спала, я увидел свои руки. От левой кисти осталась просто какая-то каша, взрывом ладонь разорвало на три части и раскрыло, как очищенный от кожуры банан. У меня был шок, я почему-то решил, что это месиво нужно промыть, и выбежал в ванную. Тем временем, огонь добрался до вещества, оставшегося на столе, и столешницу разнесло в щепки. Хорошо, что меня не было рядом.

 

Первое время я пребывал, конечно, в шоке, так как не представлял свою жизнь без музыки. Но буквально на следующий день успокоился: оказалось, что Кирове много друзей, готовых меня поддержать. Что именно случилось с моей левой рукой, я не знал ещё три недели. До повторной операции я её вообще не видел: она была пришита к животу для пересадки лоскута кожи и находилась под повязками. Когда их сняли, я уже настолько привык к мысли о потере пальцев, что совершенно спокойно отреагировал на увечье: у меня на левой руке остался только большой палец и мизинец, который скрючен на 90 градусов и не разгибается.  

 

В больнице ко мне постоянно приходили друзья, чуть ли не каждый день кто-то со мной сидел, плюс мама все время была рядом. Это помогло пережить случившееся – постоянное общение мешало вариться в своих мыслях и не давало впасть в уныние.

 

После выписки из больницы мы, как и раньше, собирались с друзьями с гитарами, Закреплённый в голове базис постоянно вызывал желание показать «как надо», и это простимулировало восстановить навыки. Играть соло и импровизировать я начал довольно быстро. Потом догадался переворачивать гитару и зажимать струны правой рукой, на которой больше пальцев, для того, чтобы брать аккорды. Позднее я научился зажимать аккорды не переворачивая гитары, и переворачиваю инструмент только когда одновременно пою. Фантомных болей я не испытывал, были ощущения, что пальцы есть – до сих пор могу ими шевелить и играть на гитаре, но уже не так ловко.

 

За пару лет я научился играть лучше всех в своём окружении, и мне не понадобились часы упражнений и тренировок. Я играл только когда хотелось и только то, что хотелось. Иногда месяцами гитару в руки не брал, потому что были и другие увлечения. Когда появился интернет, я принялся искать единомышленников. Пообщался с кем-то на форуме гитаристов, скинул пару видеозаписей, человек под впечатлением создал обо мне ветку, которая быстро набрала десятки страниц обсуждения. Мне было приятно. Спустя пару недель я скинул свою музыку гитаристке Елене Сигаловой, на тот момент она работала в группе «Znaki». Она была организатором фестиваля «GuitarPlayer Party», где играла свою инструментальную музыку, которая меня восхищала. Я отправил ей свои записи для конструктивной критики, а она пригласила меня выступить.

 

В 21 год я переехал в Москву. В Кирове я доучился до третьего курса университета, потом понял, что образование «для галочки» мне не нужно, я не хотел становиться учителем химии. Университету я благодарен за его развивающую функцию, за новое окружение, более активную роль в социализации и общие предметы на первых трёх курсах – психологию, философию. Когда же началась глубокая специализация, я быстро понял, что заниматься чем-то ради занятия, без объективной цели – пустая трата времени. Важный эпизод университетских времён глубоко засел в моей памяти. Куратор в очередной раз отчитывала меня за пропуски и низкую успеваемость, мимо проходил преподаватель общей химии Слободчиков Аркадий Михайлович и, услышав это, сказал: «А вы не думали, что возможно, музыка ему больше химии в жизни пригодится?». Случай произошёл на первом курсе, когда я с головой ушёл в репетиции с «Зазеркальем», и этому изречению понадобились годы, чтобы быть воспринятым моим разумом.

 

Первое моё выступление в Москве состоялось 8 мая 2007 года, меня очень впечатлила музыкальная среда. Я встретил целое сообщество гитаристов-виртуозов, некоторым из которых не исполнилось и 17 лет, а они уже играли на таком уровне, какого я никогда в жизни не видел. До этого момента я считал, что подобных людей во всём мире всего горстка, и все они далеко на Западе, а их оказалось множество, и мастерство воспринималось окружением, как что-то обыденное, а вот моё восхищение вызывало недоумение. Мне часто говорили, что техника — ерунда и легко нарабатывается за год. Сложнее придумать что-то своё, оригинальное, и найти возможности для продвижения в таком море конкурентов. Очень порадовало отсутствие пафоса, с которым я часто сталкивался в Кирове при встрече гитаристов, играющих хоть чуточку больше трёх аккордов у костра.

 

Я выступил пару раз с инструментальным сетом, а потом был долгий перерыв, после которого я вернулся в музыку уже в качестве участника группы «Кошка Сашка». Лидер группы искала гитариста, я пришёл на прослушивание и был принят. Необходимость разбирать новый материал, учить партии, написанные другими гитаристами, дала мне новый толчок к развитию. Но психологически мне оказалось сложно ужиться в коллективе с авторитарной атмосферой.

 

Однажды, уже после ухода из группы, мне позвонил басист «Кошки» и предложил сыграть с писательницей Хельгой Патаки: она срочно искала музыканта для выступления на фестивале в Карелии. Здесь уже оказалось больше простора для творчества. Мне очень нравится сам формат – это не аудиокнига, где музыка просто фон; здесь музыка драматургически накладывается на повествование, и Хельга – она сама музыкант и режиссёр – очень хорошо понимает, как это правильно сделать. У неё есть глобальное видение всей композиции. И получается нечто более масштабное, чем просто песня, или просто спектакль. Хельга всегда в центре интересных событий, фестивалей и всегда требовательна к музыкантам. Выступая с ней, я учусь не просто овладевать техникой, а точно выражать эмоции и переживания. Хельга ставит перед музыкантом определённую творческую задачу, оставляя свободу выбора в способе её выражения. Её творчество – не просто рассказ историй под музыку, это мелодекламация, в которой текст и музыка связаны общей драматургией, и задача музыканта верно передать настроение, которое может меняться во время исполнения одной и той же сказки в зависимости от публики и взаимодействия с залом.

 

Несколько лет назад я наткнулся на статью о ребятах из компании «Моторика», которые производят современные функциональные протезы методом 3D-печати. У меня нет потребности в протезе, но очень хотелось чем-то помочь — я предложил им изготовить что-нибудь для меня и снять видео, как я играю на гитаре с протезом. Так был создан первый прототип протеза: мне сделали искусственный средний палец, с которым я не только впервые за долгие годы смог продемонстрировать известный жест, но и сыграть перебором на гитаре. Спустя полтора года, когда мне понадобился опыт работы в продажах, я написал генеральному директору «Моторики» Илье Чеху и почти год работал с клиентами у них в Сколково. Это была моя первая официальная работа и первая работа, на которой я работал не спустя рукава, получил отличный результат и достиг поставленных перед собой целей. Помимо приобретения полезных навыков, я в очередной раз убедился, как важно в жизни делать что-то бескорыстно и стремиться помочь людям в их начинаниях — каждое вложенное усилие возвращается многократно.

 

Целой серией жизненных уроков был период, когда я пытался строить бизнес, открыв студию звукозаписи. Совершил абсолютно все типичные ошибки первого бизнеса, влез в долги, чуть не поссорился с партнёром. Это было отличное время, когда ты не знаешь, что будет завтра – жизнь кипит, энергия льётся через край. Я пошёл на тренинг по саморазвитию и развитию бизнеса, но сбежал оттуда на середине, не выдержав темпов роста. На тот момент мне не хватило масштаба мышления, чтобы поправить ситуацию в бизнесе, и всё равно – было здорово, я ощущал себя живым и активным, занимался любимым делом. Почувствовав это состояние однажды, всегда хочется к нему вернуться, каким бы провальным ни казался результат. С тех пор я всегда стараюсь прыгнуть выше головы.

 

Совсем недавно я снова начал выступать с сольным творчеством, всё началось с инклюзивного фестиваля «Безграничные возможности», организованным компанией «Scoliologic». Спустился со сцены заряженным энергией, меня тут же обступили люди, благодарили, и это были не только инвалиды — фестиваль проходил в торговом центре — обычные прохожие, которые шли мимо с покупками из Ашана. Потом была Кибатлетика-2018 – спортивный фестиваль киборгов, где я также сыграл пару композиций. В начале марта я выступил в качестве гитариста в мюзикле «Финрод» театра «Этериус». Я впервые играл вживую с оркестром, это был очень интересный опыт.

 

Сейчас я реализуюсь в качестве музыканта, знакомлюсь с новыми людьми, предлагаю сделать что-то совместно, общаюсь. Активных музыкальных проектов у меня два: это сольные выступления и группа «Дети Неонового Солнца», к которой я присоединился совсем недавно. Также обсуждали с Хельгой Патаки план переработать одну из её историй в полноценное театральное действо, с актёрами и живой музыкой.

 

Мне часто пишут родители детей с ограниченными возможностями, переживающие, каково будет их детям контактировать со сверстниками. Мне понятно их беспокойство, но судя по моему опыту, сейчас дети стали гораздо отзывчивей. Недавно меня пригласили помочь провести классный час по теме «День толерантности». Я никогда не выступал перед школьниками; сам в этом возрасте я взрывал петарды в школьном туалете и вряд ли бы вообще на такое мероприятие пришёл. Но эти дети вовлеклись, общались, задавали вопросы — они вполне адекватно всё воспринимают. Ну, разве что одного-двух тетрадкой по голове треснули. Сейчас много воспитательной работы в школах, и я вижу результат. Я там нервничал сильнее, чем они. Я понял, что они не проводят разграничений, и для них я нормальный, здоровый человек. Теперь в списке моих планов — подготовить классный час в соответствии с требованиями ФГОС и регулярно проводить такие мероприятия.

 

Есть две точки зрения на дело, которым ты занимаешься – стратегическая, в рамках которой ты понимаешь, что тебе по плечу любая задача. И тактическая, когда ты внутри процесса освоения чего-то сложного, к чему тебе нужно приложить серьёзные усилия. Когда становится сложно, и ты не получаешь удовольствия от любимого дела, нужно стараться переключиться на стратегическое видение ситуации, понять, для чего ты это делаешь, какие цели преследуешь, и тогда процесс идёт проще, ты осознаёшь, что это необходимость, связанная с выбранным тобой же жизненным путём.

 

Думаю, главное моё достижение на сегодняшний день – это то, что я переключился на осознание себя, как музыканта. Психологически – это было очень сложно, самоидентифицироваться. Музыкой я занимался всегда, я знал, что это самое интересное из всего, что только может быть. Но я никогда не пробовал зарабатывать этим на жизнь. Для меня это было хобби, любимое дело. И вот этот переворот в сознании — он ключевой. Я могу сделать своё увлечение основным родом занятий. В моём окружении было принято считать, что музыкант — это не профессия, тем более, что я рок-музыкант, а они у нас в России по умолчанию голодные. И только год назад произошёл этот внутренний перелом, пришло осознание того, что музыка – это главная ценность, которую я могу дать миру. Самое сложное – преодолеть внутренний барьер. Я был убеждён, что заниматься любимым делом можно только в свободное время, а основную часть жизни человек должен страдать на нелюбимой работе. То есть, если ты выполняешь работу, которая тебе нравится, то брать за неё деньги зазорно, потому что это, вроде как, и не труд.

 

В акции «Добропоезд» я участвую, чтобы показать, что человек может найти себя в чём-то большем, заниматься любимым делом и быть гармоничным и счастливым. В первую очередь, это передача опыта изменения своей жизненной позиции, своего самосознания. Я хочу рассказать о том, что возможности любого человека безграничны: если я могу играть одним скрюченным пальцем, то для любого из нас нет ничего невозможного. Это послание я несу не только своей музыкой. Встречая увлечённого человека, я вкладываю максимум усилий, чтобы помочь ему реализовать свои планы. Расспрашиваю, слушаю, предлагаю сделать что-то вместе, делюсь полезными контактами, даю обратную связь, подбадриваю. Рецепт счастливой жизни довольно прост. Будь активным, не бойся проявлять себя, общайся с людьми, прислушивайся к ним и делай то, что тебе нравится. Занимаясь не своим делом, ничего ценного не создашь. Лишь то дело, которое для тебя действительно важно, способно  погрузить в состояние, при котором трудности вызывают азарт, а каждая недостигнутая цель – придаёт силы.

 

Моя история успеха ещё не написана. Я создаю её каждый день, это путь, а не конечная точка, в которую можно прийти и сказать: “Я на месте, всем спасибо”. Счастье в том, чтобы следовать по пути, открывая новые горизонты, шагать за пределы своих возможностей, ощущая их безграничность.